За всю свою жизнь по роду деятельности мне пришлось детально изучить русскую литературу,  особенно произведения великих классиков. И неожиданно для меня возник вопрос: «Почему все литературные произведения с глубоким психоанализом, уникальными портретными характеристиками, так или иначе, связаны с психическим состоянием их авторов. Почему все гениальные русские писатели имели особенности в своем развитии и представляют необычайный интерес для современной медицины?»

А ответ, в принципе, прост: создать уникальное произведение можно только, испытав все на себе или «видя происходящее воочию» Из всей плеяды знаменитых русских писателей  мой мозг постоянно выделяет эти три неординарные личности, тесно связанные между собой не только по времени жизни, а скорее всего, по духу: Гоголь-Достоевский-Булгаков.
Любой гений – яркое, искрометное, оригинальное, неподражаемое существо. Именно таким был Н.В. Гоголь. Произносишь его имя, и невольно возникают какие-то ассоциации, перед глазами проплывают гробы, мертвецы. Из его воспоминаний четко прослеживается одна мысль: «Я вижу все». Недаром все свои детские ведения, сопоставимые с ужасными фантазиями, нашли отражения в «Вечерах на хуторе близ Диканьки». Он хорошо понимал то, что несет эмоциональную нагрузку. Его ассоциативность мышления воздействовала на особенности памяти, то цветисто укрупняя приятные события или обесцвечивая неприятные, превращая их либо в черные, либо в серые.

Сотканный из противоречий, Гоголь поражал меня гениальностью и  странностью: «Всякий из нас раз сто на день то подлец, то ангел» (Гоголь)
Многие исследователи его творчества считали, что Николай Васильевич был психически болен, ибо обыкновенные люди так не хворают. Как же в одном мозгу происходило создание «Мертвых душ» и писем к калужской губернаторше?!


Заинтересовавшись биографией великих русских писателей, я узнала, что бабка и дед со стороны матери Николая Васильевича были суеверны, религиозны, верили в приметы, предсказания. Душа Гоголя изнывала от страданий, хандры. Как только наступало странное бездействие ума, писатель совершал необъяснимое: уничтожал написанное (и вовсе не II том «Мертвых душ», а свою собственную биографию), вступал в религиозные споры, ссорился с  приятелями. Нынешние психотерапевты, анализируя поведение Гоголя, сказали бы, что он  страдал приступообразной шизофренией,  маниакально-депрессивным психозом, сопряженным с нездоровой формой религиозности.
А разве можно считать психозом ежедневные молитвы, любовь к Литургии, посещение монастырей? Будучи от природы наделенным даром ясновидения, писатель понимал многое.  Гоголевская душа страдала, не могла уйти без покоя. Николай Васильевич очень боялся быть погребенным заживо в состоянии летаргического сна и за 7 лет до кончины завещал: «Тело моего не погребать до тех пор, пока не покажутся явные признаки разложения. Упоминаю об этом потому, что уже во время самой болезни находили на меня минуты жизненного онемения, сердце и пульс переставали биться…»
Николай Васильевич всегда описывал, что видел, писал правду для себя, и это были образы нечистой силы. Считал, что долго его душе придется находиться в Чистилище, как и его героям знаменитых «Мертвых душ».
Терзания происходили в душе Гоголя, когда ее обуревали сомнения, когда внутренняя борьба реального с  нереальным обессиливали человека. До конца своих дней писатель служил Богу, о чем свидетельствует его предсмертная записка: «Помилуй меня, грешного. Прости, Господи! Свяжи вновь сатану таинственною силою неисповедимого Креста».
Был гениальным писателем не «благодаря, а вопреки» и Ф.М. Достоевский. Четыре лика соединились в одном облике: художник, невротик, моралист, грешник. Изучив его переписку, биографию, долго не могла прийти в себя. Самые удивительные, высокого духовного подъема, озарения, самые глубокие пророческие высказывания Федора  Михайловича связаны с его предприпадочным состоянием. По данным библиографов, Достоевский страдал 15 лет эпилепсией.

Душевная жизнь Федора Михайловича разрушалась извне: жестокое  обращение отца —  избивал розгами, постоянно ставил сына в угол, морил голодом. И неслучайно одно желание у ребенка, наполненное ненавистью, – смерть близкого человека. С раннего детства в Достоевском поселилось зло, сам дьявол заключил с ним сделку. После убийства отца у Федора Михайловича появились систематические припадки, а все пережитое он  сумел вложить в уста своих героев романа «Братья Карамазовы».
Постоянный припадок развил в писателе  страх смерти. Он испытывал состояние, сходное со смертью. И очередной припадок был наказанием за желание смерти ненавистному отцу, кара за отождествление с ним. Это были и муки совести, ведь Достоевский стал жестоким, избивал людей, по сути, по отношению к другим был настоящим тираном.
Читая роман Достоевского «Идиот», я поняла, что автор прошел через бездну греховности, не имея самоограничения. Иногда действия героев Федорова Михайловича напоминают мне поступки варваров: убивали и каялись. В писателе, безгранично самолюбивом, происходило сильнейшее разрушение психики. Появлялись в его произведениях герои жестокие, себялюбивые, склонные к убийству.

Будучи страстным игроком, Достоевский рассказывал посредством своих произведений о наличии в нем самом внутреннего противоречия, способного привести к совершению преступления, начиная от растления несовершеннолетней девочки («Исповедь») и заканчивая убийством.
У Федора Михайловича присутствовали садистские черты: раздражительность, нетерпимость, тиранство даже по отношению к любимым людям. Самое главное, что писатель был садистом по отношению к себе самому. Душевная жизнь подвергалась чрезмерным разрушениям извне. Но, тем не менее, не будь он таким, мир бы не познакомился с его «психологическими» произведениями.
По моему мнению, существует необыкновенная связь между гениями XIX века и уникальным писателем  XX века – Михаил Булгаковым. Она усматривается не только в том, что на его могиле стоит глыба – Голгофа  с могилы Гоголя, снятая, когда ему поставили новый памятник, или в прочтении с пометками всех произведений Достоевского. Она глубже…

Тень загадки и опасная игра с нечистой силой – вот что присутствуют  в произведениях   Булгакова.
Писатели большой судьбы знают о себе что-то, что мы о них не знаем или не решаемся сказать. Булгаков все видел, слышал, понимал и выкладывал это не  бумаге.
Время, в которое жил Михаил Афанасьевич, кризисное, критическое. Человеческий муравейник всегда возрождался, как Феникс, из пепла. «А мы все грешим!» — говорит Булгаков всем написанным. Когда грешим – служим аду! За службу Богу получаем благие качества. А что же жалуют бесы?: рога гордыни, хвост похотливости. И это все видел писатель, видел и понимал. Эпоха умирает, катастрофа совершается и завершается, а время не остановить!
Вот такие для себя умозаключения сделала я, проанализировав многое. Я не претендую на то, что вы все со мною согласитесь. Это лишь плод моих размышлений. И все же… Гениальные произведения рождаются людьми, наделёнными уникальными способностями, о которых во все времена не принято говорить открыто. Вот  и пытаются писатели донести до нас все, что они видят через свои произведения. Создав оные, живущие столетия, они в очередной раз подтверждают : «Рукописи не горят…».

Фекла

Оставить комментарий